***
Когда вода московского потопа
Достала до кремлёвских куполов,
Из пены восходящего потока
Наружу тихо выбрался Песков,

Сказал, что суши нет, но вы держитесь,
Сказал, что утонула, мол, она,
Что это— чистка,что она нужна,
С Америки за это, мол, спросите…

И дураки — ещё такие есть—
Вдыхают полной грудью эту смесь.
И вспять безумцев не поворотить,
Они за всё согласны заплатить…
Маша Т., Москва

***
Когда вода московского потопа
Вернулась в русло вновь с его краями,
Из пены уходящего потока
На сушу тихо выбрался Собянин:

– Сто тридцать лет такого не бывало,
Последний раз — да в позапрошлом веке!
И плитка здесь ничуть не помешала,
Какие вы тупые, человеки!
Зачем ливневка вам нужна, сознайтесь?
Не понимаю ваших я вопросов.
Ходите по Москве и наслаждайтесь
Заботами о вас единороссов…

– Собянин, ты не стой к народу попой!
Здесь город, а не тупости заказник.
Когда вода московского потопа
Вас смоет всех, – вот это будет праздник!
Ринат Мифтахов

Взято ЗДЕСЬ

полгода родина в снегах
соскучишься в сугробах сидя
давайте выберем врага
и вместе станем ненавидеть

давайте просто не со зла
без всякой выгоды и страсти
подозревать в своих несчастьях
нам неизвестного козла

давайте клеить ярлыки
как марки клеят на конверте
давайте пожеланья смерти
отправим тем что далеки

давайте дело наших рук
припишем вражеским интригам
как хорошо рожденных игом
списать на заговора круг

как хорошо поверить верхним
величию нелепых вех
как хорошо что смертный грех
в бессмертной славе вдруг померкнет

как славно думать что мы славны
что нам и черт теперь не брат
что наш главнее прочих главный
и всех параднее парад

давайте же творить вражину
и ненавидеть целый свет
чтобы не просто рядом жили
а ненавидели в ответ

давайте с ними будем квиты
убьем придуманное зло
но не уменьем а числом
убитых

Владимир Швейский
Булату Окуджаве 91 год исполнилось бы сегодня...

Вот уже который месяц
и уже который год
прилетает чёрный "мессер” –
спать спокойно не даёт.

Он в окно моё влетает,
он по комнате кружит,
он как старый шмель рыдает,
мухой пойманной жужжит.

Грустный лётчик как курортник...
Его тёмные очки
прикрывают, как намордник,
его томные зрачки.

Каждый вечер, каждый вечер
у меня штурвал в руке,
я лечу ему навстречу
в довоенном "ястребке”.

Каждый вечер в лунном свете
торжествует мощь моя:
я, наверное, бессмертен –
он сдаётся, а не я.

Он пробоинами мечен,
он сгорает, подожжён,
но приходит новый вечер,
и опять кружится он.

И опять я вылетаю,
побеждаю, и опять
вылетаю, побеждаю...
Сколько ж можно побеждать?
- Доминика, ну как же так?
- Да как-то так, Небертик!

С крыши — плевком — во двор,
будто не видя края, —
нет, не слабо. На спор,
дурью весенней играя.
Как хорошо лететь
и не жаль приземляться.
Легкое дело — смерть,
когда тебе восемнадцать.
Переиграв врачей,
спид, диабет, карциному,
от пули — неважно, чьей,
главное — дальше от дома,
осколками не задеть
тех, кто тебе еще дорог.
Верное дело — смерть,
когда немного за сорок.
Смотришь во двор из окна:
кто-то к кому-то в гости,
то ли пришла весна,
то ли отменят вовсе.
Тикает организм,
но не хватает запала...
Гиблое дело — жизнь,
если тебя не стало.
         Татьяна Дубинина, Доминика

Взято отсюда
Остановится таксист. Мрачно спросит: "Куда?",
А мне надо к той себе двадцатидвухлетней,
Верившей, что наглость берёт города,
Что нынешний тощий год, несомненно, последний.
Последняя тощая кляча хвостом прометёт
Сусеки... А дальше пойдут времена изобилья,
Удачи богатой, как ливень, не той, что ведаёт счет
Всем каплям... Но та, что щедра, презирает бессильных.
Город тащится в пробках и басовито жужжит
Притормозит таксист - и поедет дальше,
Туда, где на жёлтый его светлячок ворожит
Смелый в своей наивности худенький мальчик.
А я посмотрю ему вслед, и ещё подожду.
Может, к бордюру прижмётся белый фиатик,
Знающий путь назад сквозь любую беду.
Но с ним расплатиться моей надежды (не) хватит?

Елена Викман
Забвенья нету сладкого,
Лишь горькое в груди, —
Защиты жди от слабого,
От сильного не жди.

Такое время адово
На нынешней Руси —
Проси не у богатого,
У бедного проси.

Наглядны все прозрения,
Все истины просты, —
Не у святых прощения,
У грешников проси.

Инна Лиснянская
Там, где смыкаются забвенье
И торный прах людских дорог,
Обыденный, как вдохновенье,
Страдал и говорил пророк.

Он не являл великолепья
Отверженного иль жреца,
Ни язв, ни струпьев, ни отрепья,
А просто сердце мудреца.

Он многим стал бы ненавистен,
Когда б умели различать
Прямую мощь избитых истин
И кривды круглую печать.

Но попросту не замечали
Среди всемирной суеты
Его настойчивой печали
И сумасшедшей правоты.

Семен Липкин
Еще Иртеньева, любимые мои стихи:

***
Уронил я в унитаз
Как-то тут намедни
Свой любимый карий глаз.
Правый. Предпоследний.

Глянул он прощальным взором,
Голубиным оком
Прямо в душу мне с укором,
Уносясь потоком.

И с тех пор все снится мне
Ночью в тишине,
Как он там ресницами
Шевелит на дне.

Еще один стих, потерпите )


Все накрылось медным тазом,
Но, покуда тлеет разум,
Ощущения конца
Все же нету до конца.


Игорь Иртеньев

Не торопи пережитого
Утаивай его от глаз.
Для посторонних глухо слово
И утомителен рассказ.

А ежели назреет очень
И сдерживаться тяжело,
Скажи, как будто между прочим
И не с тобой произошло.

А ночью слушай - дождь лопочет
Под водосточною трубой.
И как безумная хохочет
И плачет память над тобой.

Давид Самойлов
Набрела у себя в залежах на свою старую записную книжку со стихами. Не моими, естественно.
Как же я могла забыть!!!!

З.Журавлева - Р.Горелова, ж-л  "Нева" 1988 год

Однажды улитка
Вломилась в калитку
И бросилась грудью на теплые плитки
Садовой дорожки,
И так зарыдала, что нежные рожки
Ее раскрошились на мелкие крошки.
Их тут же сожрали бездомные мошки,
Которые ели обычно повидло
Из слив, и это повидло
Давно им обрыдло.
Но дело не в них.

Profile

Assja

April 2017

S M T W T F S
      1
23 45678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Oct. 20th, 2017 02:09 pm
Powered by Dreamwidth Studios